Логотип

E-mail: red1ra@radnet.ru

Когда настали черные дни

9 августа — памятная дата для жителей Майкопа. В этот день 75 лет назад город был оккупирован гитлеровскими захватчиками.

Немецко-фашистские войска вошли в Майкоп с нескольких направлений: со стороны Кужорской и Ханской, где их продвижение приостановили казачьи части, и со стороны Новосвободной — Абадзехской — Тульской. На этом направлении прорвавшиеся гитлеровцы были встречены залпом «катюш» с крутого берега реки Белой, когда их автоколонны спускались с горы в станицу Абадзехскую. Потерявшие несколько автомашин с боеприпасами и военным имуществом немцы вскоре опомнились и продолжили движение на Майкоп и в сторону поселка Каменномостского.

Немцы проследовали через Майкоп и двинулись на мост через реку Белую. Тут тоже произошло странное и загадочное явление, которое мне удалось раскрыть только к 50-летию Победы, когда был издан сборник рассекреченных донесений агентов НКВД и военных разведчиков. Странность заключалась в том, что удерживавшие переправу через мост «наши» танки обстреляли уходивших в лес к партизанам и переправлявшихся вброд ниже моста советских активистов. Оказывается, у гитлеровцев существовал специальный полк «Бранденбург-800». Его солдаты и офицеры переодевались в красноармейскую форму. С русским оружием и на советских танках они захватывали и удерживали переправы до подхода своих основных сил. Это «бранденбуржцы» обстреляли тогда партизан на переправе.

Из того же сборника донесений разведчиков известно, что в Майкопе не было крупных немецких частей. Город был перевалочной базой для альпийских стрелков из дивизии «Эдельвейс» и армейских полевых частей, располагавшихся по фронту от Майкопа до Туапсе, которыми командовал генерал Конрад, а штаб его находился в двухэтажном здании универмага на углу улиц Краснооктябрьской и Первомайской (здания этого сейчас нет, его разбомбила советская авиация, и восстанавливать его после войны не стали. — Прим. ред.).

Как говорится в рассекреченном донесении агента НКВД по Северному Кавказу, в Майкопе было создано городское управление во главе с бургомистром, кроме городского был назначен уездный бургомистр. Оккупационные власти выпускали местную газету под названием «Новая жизнь». В ней печатались приказы и распоряжения оккупационных властей, пасквили на советскую власть.

В самом центре города — на бывшем базаре — оккупанты устроили концлагерь для советских военнопленных. В этом лагере погиб 1 октября 1942 года наш коллега Николай Бастрич, первым из журналистов «Адыгейки» ушедший на фронт.

Была в Майкопе немецкая летная часть, базировавшаяся на захваченном нашем аэродроме. В октябре 1942 года советские воины-черноморцы совершили десант на немецкий аэродром. Почти половина гитлеровских самолетов была повреждена или уничтожена.

Продлилась немецкая оккупация Майкопа недолго — всего полгода. Но бед натворили оккупанты немало. Враги расстреляли, замучили в застенках полевой жандармерии более четырех тысяч мирных жителей: женщин, стариков, детей, среди них был пионер-герой Женя Попов.

Были взорваны и разрушены заводские цеха, крупные жилые дома, подорвали гитлеровцы при отступлении мост через реку Белую, водонапорную башню, вывели из строя дизельную электростанцию, телефонную связь…

После поражения в Сталинграде гитлеровцы, боясь попасть в новый котел — теперь кавказский, начали отходить со стороны Владикавказа, Нальчика, Пятигорска. Их преследовали части Красной армии. 29 января в Майкоп вошел партизанский отряд «Народные мстители» под командованием Стефана Козлова, а затем и воины 23-го впоследствии Краснознаменного погранполка. С первых дней свободы майкопчане взялись за восстановление города.

Майкопский «Бабий Яр»

Проходя мимо гостиницы «Майкоп», вряд ли кто вспомнит и содрогнется от того, каким страшным местом было это здание во время немецкой оккупации. До революции это был купеческий доходный дом, в котором жилье сдавалось внаем. В годы советской власти тут находился городской отдел НКВД. Чекисты переоборудовали подвал под всем зданием в камеры для заключенных. Ничего удивительного нет в том, что немецкие оккупационные власти использовали здание под комендатуру и полевую жандармерию — ведь оно уже было приспособлено для тюремных целей.

В редакции сохранились воспоминания одного из бывших узников фашистских застенков Виктора Мосягина. Был он до войны советским активистом. Должен был уйти в партизаны, но не успел. На четвертый день оккупации вернулся домой, чтобы забрать спрятанные в сарае в дровах документы. Только стал выходить из сарая, как на него наставил винтовку сосед из бывших раскулаченных. На рукаве у него была повязка пособника гитлеровцев — полицая. Он с помощью подоспевших на подмогу других предателей доставил Виктора Мосягина в комендатуру — здание нынешней гостиницы «Майкоп».

После многодневных допросов (с избиениями) как немцами с переводчиками, так и русскими полицаями Мосягина надолго посадили в камеру в подвале, и он был свидетелем, как почти ежедневно по утрам крытые брезентом немецкие машины, до отказа набитые узниками застенков, выезжали со двора, а к обеду возвращались пустыми.

По воспоминаниям майкопчанина Леонида Триля, тогда тринадцатилетнего мальчишки, жившего в районе Министочника, он с другими ребятами часто уходил ближе к горе — в Конюхову балку. Однажды мальчишки увидели две приближавшиеся к балке крытые брезентом машины. Они остановились у балки. Из одной немцы вытолкали на землю изможденных от побоев мужчин, дали им в руки лопаты и заставили копать могилу. Потом поставили этих и других узников у края могилы и расстреляли. Полицаи-прислужники слегка присыпали землей яму.

На следующий день все повторилось. Мальчишки боялись подходить ближе и наблюдали за расправой врагов над мирными жителями Майкопа издалека. Так продолжалось до двадцатых чисел января 1943 года. Потом к Конюховой балке подъехала немецкая легковая машина. Выскочившие из нее немцы заложили взрывчатку, протянули до машины провод. Раздался взрыв. Так гитлеровцы пытались скрыть следы своих кровавых злодеяний.

После освобождения Майкопа в Конюховой балке, которую можно смело назвать майкопским «Бабьим Яром», производилась эксгумация тел. Многие майкопчане опознали своих родных и близких. Их перезахоронили в братской могиле сначала на нынешней площади Ленина, а затем — на главном мемориальном комплексе Майкопа. Неопознанные тела надежно засыпали землей.

Нас выгнали в землянку

Из воспоминаний Натальи Кузьминой: «Как сейчас помню, день 9 августа 1941 года был жарким и душным. Утром прибежала соседка и сказала, что на пищекомбинате кто-то открыл кран цистерны с патокой, и она течет прямо на землю. Соседка и ее дочь Лена взяли ведра и пошли за патокой. Я пошла с ними. Кран был высоко. Патока уже не текла. Надо было взобраться на цистерну и зачерпнуть ведром. Мы с Леной вскочили на бочку, наполнили ведра и хотели спускаться, но тут две старушки попросили нас зачерпнуть патоки им. Потом подходили другие женщины. Не знаю, сколько бы нам пришлось стоять на цистерне и доставать патоку, если бы не нарастающий вой и гул — низко над нами пролетел наш самолет, за ним — немецкий. Немец стрелял по нашему самолету, но не попадал, пули впивались в пыльную дорогу. Очередь за патокой разошлась, и мы вернулись домой. Мать перелила патоку в глиняные кувшины, обвязала их оберточной бумагой и спрятала в кладовке. Если бы вы знали, как нас выручала эта патока, когда нечего было есть!

Уже после обеда на нашей улице остановилась большая машина. Из кабины вышел немецкий офицер, а следом за ним засеменил человек в гражданской одежде. В нем мы сразу узнали Карла Шульца — учителя немецкого языка из нашей школы. Карл Альфредович вежливо, но настойчиво предложил взять на квартиру немецкого офицера с денщиком.

Немцы вошли во двор. Домик у нас был небольшой: комната, кухня да кладовка с коридором. Комнату облюбовал для себя офицер, в кухне расположился денщик. Нам осталось перебраться в кладовку. А потом понаехали еще немцы, и нам пришлось рыть землянку, хорошо, что соседи помогли. Пока было тепло, в землянке было терпимо. Когда же стало холодать, немцы начали топить печку и быстро израсходовали наш зимний запас дров. Начали пилить на дрова уличные телефонные столбы, оставшиеся без проводов, а потом и деревья — сначала на улице, потом и в саду. Я, как по умершему человеку, плакала по каждому спиленному в саду дереву.

В начале января 1943 года сильно похолодало. Жить в землянке стало невозможно, и меня с мамой приютили соседи — дедушка с бабушкой, у которых не было немцев-постояльцев.

С начала 1943 года на Майкоп совершала налеты наша авиация. Нам было радостно оттого, что бьют врага, но одновременно и страшно, и мы прятались в землянке…

Потом, когда после войны был суд над предателями, мы узнали, что наш «постоялец» был специалистом подрывного дела. Выступавшие на суде свидетели говорили, что ему было поручено взорвать корпуса станкостроительного завода имени Фрунзе. Но запас взрывчатки был израсходован на подрыв моста через Белую. Завод наш «постоялец» решил сжечь. С вечера завезли бочку с керосином. Но заводские рабочие были предупреждены и ночью разобрали керосин по домам — он был тогда большим дефицитом. Говорили, что сами немцы разжаловали нашего бывшего квартиранта до рядового и отправили на фронт.

Очень запомнилось утро 29 января 1943 года. Мы уже перешли в свой освободившийся от немцев дом. Прямо у нашего окна послышались многочисленные хрустящие по снегу шаги. Это входили в Майкоп партизаны Майкопского партизанского отряда «Народные мстители». Соседские мальчишки побежали вслед за ними. А к обеду вернулись и стали созывать всех на митинг, посвященный освобождению Майкопа от немецкой оккупации».

Дмитрий Крылов